Неточные совпадения
Вера
в случайности, туман галлюцинации
исчезали из жизни. Светла и свободна, открывалась перед ней даль, и она, как
в прозрачной
воде, видела
в ней каждый камешек, рытвину и потом чистое дно.
Всякое стеснение перед барином уже давно
исчезло. Мужики приготавливались обедать. Одни мылись, молодые ребята купались
в реке, другие прилаживали место для отдыха, развязывали мешочки с хлебом и оттыкали кувшинчики с квасом. Старик накрошил
в чашку хлеба, размял его стеблем ложки, налил
воды из брусницы, еще разрезал хлеба и, посыпав солью, стал на восток молиться.
Вскочила и, быстро пробежав по бревнам,
исчезла, а Клим еще долго сидел на корме лодки, глядя
в ленивую
воду, подавленный скукой, еще не испытанной им, ничего не желая, но догадываясь, сквозь скуку, что нехорошо быть похожим на людей, которых он знал.
Надвигалась гроза. Черная туча покрыла все вокруг непроницаемой тенью. Река
исчезла, и только
в одном месте огонь из окна дачи Телепневой освещал густую
воду.
Судорожным движением всего тела Клим отполз подальше от этих опасных рук, но, как только он отполз, руки и голова Бориса
исчезли, на взволнованной
воде качалась только черная каракулевая шапка, плавали свинцовые кусочки льда и вставали горбики
воды, красноватые
в лучах заката.
Клим посмотрел на людей, все они сидели молча; его сосед, нагнувшись, свертывал папиросу. Диомидов
исчез. Закипала, булькая,
вода в котлах; усатая женщина полоскала
в корыте «сычуги», коровьи желудки, шипели сырые дрова
в печи. Дрожал и подпрыгивал огонь
в лампе, коптило надбитое стекло.
В сумраке люди казались бесформенными, неестественно громоздкими.
В синем табачном дыме, пропитанном запахом кожи, масла, дегтя, Самгин видел вытянутые шеи, затылки, лохматые головы, они подскакивали,
исчезали, как пузыри на
воде.
Изредка, воровато и почти бесшумно, как рыба
в воде, двигались быстрые, черные фигурки людей. Впереди кто-то дробно стучал
в стекла, потом стекло, звякнув, раскололось, прозвенели осколки, падая на железо, взвизгнула и хлопнула калитка, встречу Самгина кто-то очень быстро пошел и внезапно
исчез, как бы провалился
в землю. Почти
в ту же минуту из-за угла выехали пятеро всадников, сгрудились, и один из них испуганно крикнул...
В саду стало тише, светлей, люди
исчезли, растаяли; зеленоватая полоса лунного света отражалась черною
водою пруда, наполняя сад дремотной, необременяющей скукой. Быстро подошел человек
в желтом костюме, сел рядом с Климом, тяжко вздохнув, снял соломенную шляпу, вытер лоб ладонью, посмотрел на ладонь и сердито спросил...
Утром мне доложили, что Дерсу куда-то
исчез. Вещи его и ружье остались на месте. Это означало, что он вернется.
В ожидании его я пошел побродить по поляне и незаметно подошел к реке. На берегу ее около большого камня я застал гольда. Он неподвижно сидел на земле и смотрел
в воду. Я окликнул его. Он повернул ко мне свое лицо. Видно было, что он провел бессонную ночь.
Понемногу погода разгулялась: туман
исчез, по земле струйками бежала
вода, намокшие цветы подняли свои головки,
в воздухе опять замелькали чешуекрылые.
Животное, стоявшее на отмели, издало короткий отрывистый звук, похожий на храп, и бросилось
в воду, затем быстро взобралось на противоположный берег и
исчезло в кустах.
У самой реки мы встретили знакомого нам француза-гувернера
в одной рубашке; он был перепуган и кричал: «Тонет! тонет!» Но прежде, нежели наш приятель успел снять рубашку или надеть панталоны, уральский казак сбежал с Воробьевых гор, бросился
в воду,
исчез и через минуту явился с тщедушным человеком, у которого голова и руки болтались, как платье, вывешенное на ветер; он положил его на берег, говоря: «Еще отходится, стоит покачать».
Над
водою — серый, мокрый туман; далеко где-то является темная земля и снова
исчезает в тумане и
воде. Всё вокруг трясется. Только мать, закинув руки за голову, стоит, прислонясь к стене, твердо и неподвижно. Лицо у нее темное, железное и слепое, глаза крепко закрыты, она всё время молчит, и вся какая-то другая, новая, даже платье на ней незнакомо мне.
Ночью, перед рассветом, меня разбудил караульный и доложил, что на небе видна «звезда с хвостом». Спать мне не хотелось, и потому я охотно оделся и вышел из палатки. Чуть светало. Ночной туман
исчез, и только на вершине горы Железняк держалось белое облачко. Прилив был
в полном разгаре.
Вода в море поднялась и затопила значительную часть берега. До восхода солнца было еще далеко, но звезды стали уже меркнуть. На востоке, низко над горизонтом, была видна комета. Она имела длинный хвост.
В открытом море нам встретились киты-полосатики и косатки. Киты плыли медленно
в раз взятом направлении, мало обращая внимания на миноносцы, но косатки погнались за судами и, когда поравнялись с нами, начали выскакивать из
воды. Стрелок Загурский стрелял; два раза он промахнулся, а
в третий раз попал. На
воде появилось большое кровавое пятно. После этого все косатки сразу
исчезли.
Она действительно что-то поговорила старичку, и тот моментально
исчез, точно
в воду канул. Потом Галактион поймал маленькую теплую руку Пашеньки и крепко пожал ее. У Пашеньки даже слезы выступили на глазах от боли, но она стерпела и продолжала улыбаться.
Сказав,
исчезла.
В нетерпенье
Благоразумный наш герой
Тотчас отправился домой,
Сердечно позабыв о славе
И даже о княжне младой;
И шум малейший по дубраве,
Полет синицы, ропот
водЕго бросали
в жар и
в пот.
Пока разгорался бурьян, Кирюха и Вася ходили за
водой куда-то
в балочку; они
исчезли в потемках, но все время слышно было, как они звякали ведрами и разговаривали; значит, балочка была недалеко.
Егорушка заглянул
в ведро: оно было полно; из
воды высовывала свою некрасивую морду молодая щука, а возле нее копошились раки и мелкие рыбешки. Егорушка запустил руку на дно и взболтал
воду; щука
исчезла под раками, а вместо нее всплыли наверх окунь и линь. Вася тоже заглянул
в ведро. Глаза его замаслились, и лицо стало ласковым, как раньше, когда он видел лисицу. Он вынул что-то из ведра, поднес ко рту и стал жевать. Послышалось хрустенье.
Лодку подвезли к берегу, спустили на
воду; молодой мельник замахал веслом, перебил материк Бугуруслана, вплыл
в стари́цу, как вдруг старый Болтуненок
исчез под
водою…
Поставленный на берег фонарь, неловко задетый Талицким ногою, скатился
в воду и
исчез.
На поемных лугах стояла
вода широкими лиманами; белые облачка, отражаясь
в них вместе с опрокинутым лазурным сводом, тихо плыли
в глубине и
исчезали, как будто и они таяли, подобно льдинам.
И опять ему вспомнилось детство, тихий плеск реки, первое знакомство с Эвелиной и ее горькие слезы при слове «слепой»… Инстинктивно почувствовал он, что теперь опять причиняет ей такую же рану, и остановился. Несколько секунд стояла тишина, только
вода тихо и ласково звенела
в шлюзах. Эвелины совсем не было слышно, как будто она
исчезла. По ее лицу действительно пробежала судорога, но девушка овладела собой, и, когда она заговорила, голос ее звучал беспечно и шутливо.
Впрочем, и за границей всегда так случалось, что постепенно наезжали на
воды люди, связанные с Крутицыным более интимным образом, нежели я, и тогда он незаметно
исчезал для меня
в толпе"своих".
Вместе со стуком кремня об огниво, брызнувшими от стали искрами, воспламенением пороха на полке, что, конечно, совершается
в одну секунду —
исчезает шея и голова гоголя, и дробь ударяет
в пустое место,
в кружок
воды, завертевшийся от мгновенного его погружения.
Этой минуты было достаточно для Николая Герасимовича, чтобы
исчезнуть бесследно, точно кануть
в воду.
Не записывал несколько дней. Не знаю сколько: все дни — один. Все дни — одного цвета — желтого, как иссушенный, накаленный песок, и ни клочка тени, ни капли
воды, и по желтому песку без конца. Я не могу без нее — а она, с тех пор как тогда непонятно
исчезла в Древнем Доме…
Другие пояснили, что между адъютантом и Пшецыньским какая-то японская дуэль происходила и что Болеслав Храбрый
исчез, бежал куда-то; что предводителя Корытникова крестьяне розгами высекли; что помещица Драчиха, вместе с дворовым человеком Кирюшкой, который при ней состоит
в Пугачевых, объявила себя прямой наследницей каких-то французских эмиссаров и вместе со снежковскими мужиками идет теперь на город Славнобубенск отыскивать свои права, и все на пути живущее сдается и покоряется храброй Драчихе, а духовенство встречает ее со крестом и святою
водою.
Господин официр поднял руки и подался вперед, но вдруг произошло нечто необыкновенное: он крякнул, все огромное туловище его покачнулось, поднялось от земли, ноги брыкнули на воздухе, и, прежде чем дамы успели вскрикнуть, прежде чем кто-нибудь мог понять, каким образом это сделалось, господин официр, всей своей массой, с тяжким плеском бухнулся
в пруд и тотчас же
исчез под заклубившейся
водой.
Дорожка эта скоро превратилась
в тропинку и наконец совсем
исчезла, пересеченная канавой. Санин посоветовал вернуться, но Марья Николаевна сказала: «Нет! я хочу
в горы! Поедем прямо, как летают птицы», — и заставила свою лошадь перескочить канаву. Санин тоже перескочил. За канавой начинался луг, сперва сухой, потом влажный, потом уже совсем болотистый:
вода просачивалась везде, стояла лужицами. Марья Николаевна пускала лошадь нарочно по этим лужицам, хохотала и твердила: «Давайте школьничать!»
Прошло много-много пять минут, как все паруса, точно волшебством,
исчезли, убранные и закрепленные, и от недвижно стоявшего недалеко от адмиральского корвета «Коршуна», красивого и внушительного, с выправленным рангоутом и реями, со спущенными на
воду шлюпками, уже отваливал на щегольском вельботе капитан
в полной парадной форме с рапортом к адмиралу.
Потом эти огни сбежали далеко вниз, отразились
в каком-то клочке
воды, потом совсем
исчезли, и мимо окна, шипя и гудя, пробежала гранитная скала так близко, что на ней ясно отражался желтый свет из окон вагона…
Все мертво… на брегах уснувших
Лишь ветра слышен легкий звук,
И при луне
в водах плеснувших
Струистый
исчезает круг.
— Я его, признаюсь вам, я его наговорной
водой всякий день пою. Он, конечно, этого не знает и не замечает, но я пою, только не помогает, — да и грех. А отец Савелий говорит одно: что стоило бы мне его куда-то
в Ташкент сослать. «Отчего же, говорю, еще не попробовать лаской?» — «А потому, говорит, что из него лаской ничего не будет, у него, — он находит, — будто совсем природы чувств нет». А мне если и так, мне, детки мои, его все-таки жалко… — И просвирня снова
исчезла.
Одна из нерп вынырнула так близко от лодки, что гребцы едва не задели ее веслом по голове. Она сильно испугалась и поспешно погрузилась
в воду. Глегола схватил ружье и выстрелил
в то место, где только что была голова животного. Пуля булькнула и вспенила
воду. Через минуты две-три нерпа снова появилась, но уже дальше от лодки. Она с недоумением глядела
в нашу сторону и, казалось, не понимала,
в чем дело. Снова выстрел и снова промах. На этот раз нерпа
исчезла совсем. Она поняла об угрожающей ей опасности.
Морской берег ночью! Темные силуэты скал слабо проектируются на фоне звездного неба. Прибрежные утесы, деревья на них, большие камни около самой
воды — все приняло одну неопределенную темную окраску.
Вода черная, как смоль, кажется глубокой бездной. Горизонт
исчез —
в нескольких шагах от лодки море сливается с небом. Звезды разом отражаются
в воде, колеблются, уходят вглубь и как будто снова всплывают на поверхность.
В воздухе вспыхивают едва уловимые зарницы. При такой обстановке все кажется таинственным.
После пурги
в атмосфере водворилось равновесие. На небе
исчезли последние бровки туч. Снег, пригретый весенними солнечными лугами, быстро оседал. Талая
вода, сбегающая с гор, распространялась по льду реки. Всюду появились большие промоины. Словом, здесь,
в низовьях Копи, мы застали ту же картину, что и на Анюе месяц назад.
Проходили дни, недели — фамильных бриллиантов бабушки так и не нашли, хотя подняли на ноги всю полицию Гори. Не нашли и Абрека, хотя искали его усердно. Он
исчез, как
исчезает камень, брошенный
в воду.
— Sa Majeste vient de rentrer, [Его величество только что вернулись (франц.).] — очевидно с удовольствием слушая звук своего голоса, сказал флигель-адъютант и, мягко ступая, так плавно, что полный стакан
воды, поставленный ему на голову, не пролился бы, подошел к беззвучно отворявшейся двери и, всем существом своим выказывая почтение к тому месту,
в которое он вступал,
исчез за дверью.
Разглядишь какую-нибудь птицу
в синем, прозрачном воздухе и долго, упорно следишь за ее полетом: вон она всполоснулась над
водой, вон
исчезла в синеве, вон опять показалась чуть мелькающей точкой…
Живая
вода этой веры оросит разлагающуюся душу, и смердящий запах ее
исчезает, и душа восстанет
в жизнь — радостная и светлая.
Так, день за днем, медленно развертывалась жизнь Фомы,
в общем — небогатая волнениями, мирная, тихая жизнь. Сильные впечатления, возбуждая на час душу мальчика, иногда очень резко выступали на общем фоне этой однообразной жизни, но скоро изглаживались. Еще тихим озером была душа мальчика, — озером, скрытым от бурных веяний жизни, и все, что касалось поверхности озера, или падало на дно, ненадолго взволновав сонную
воду, или, скользнув по глади ее, расплывалось широкими кругами,
исчезало.
Тупой страх, овладевший им,
исчез, сменясь мятежной радостью. Он схватил женщину, вырвав ее из
воды, прижал к груди и с удивлением, не зная, что сказать ей, смотрел
в ее глаза. Они ласково улыбнулись ему…
Я имел случай много раз наблюдать его
в прозрачных
водах: завидя добычу, крупный окунь прямо бросается к ней, сначала быстро, но чем ближе, тем медленнее; приближаясь, разевает рот и, почти коснувшись губами куска, вдруг останавливается неподвижно и, не делая движения ртом, как будто потянет
в себя
воду: крючок с насадкой
исчезает, а окунь продолжает плыть как ни
в чем не бывало, увлекая за собой и лесу, и наплавок, и даже удилище.
Через полчаса я вижу, что вдруг наплавок
исчез, лесу натянуло и тащит
в воду, даже удилище; я схватил его и выволок большого окуня: насадка была раковая.
Тела живых существ
исчезли в прахе, и вечная материя обратила их
в камни,
в воду,
в облака, а души их всех слились
в одну. Общая мировая душа — это я… я… Во мне душа и Александра Великого, и Цезаря, и Шекспира, и Наполеона, и последней пиявки. Во мне сознания людей слились с инстинктами животных, и я помню все, все, все, и каждую жизнь
в себе самой я переживаю вновь.
Всюду
в поле зрения рождались высокие бугры
воды и с шумом
исчезали.
—
Исчезли, как камень
в воде.
Почившие вечным сном и, следственно, кончившие свою роль на этой сцене человеческих заблуждений преданы, по обычаю, при всей братии, достойному погребению; после чего гробы живых брошены
в озеро. Флотилия эта, оттолкнутая от берегов благоприятным ветром, поплыла по необозримым
водам и вскоре
исчезла из виду. Владимир был отнесен
в мирской дом, торжественно сопровождаемый многочисленным народом, с пением...